* * *
Уйди с дороги нечестивых,
С лгунами речи не веди,
За стоящих ты не сочти их,
И не касайся их груди.
Храни Всевышнего заветы,
Ищи спасение только в Нем,
Всегда спеши Его воспеть ты,
И в сумерках, и светлым днем.
Беги мздоимства и коварства —
Пороков этих злую падь.
Зачем искать земное счастье,
При этом душу потерять?
Хвали Всевышнего повсюду,
В любом собрании людей, —
И о тебе Он не забудет
До окончания здешних дней.
* * *
Иглами тонкими дождик
Небо сшивает и двор,
Все он старание вложил
В дело. Какой разговор?
Вечера серые вожжи,
А во дворе не души...
Дождик конечно не сможет
Порванных чувств нам зашить.
* * *
Как жук в коробке из-под спичек
Шурши обиженный пиит...
Все только вычет, вычет, вычет;
Из вычетов жизнь состоит.
А, впрочем-то , в своем ты стане,
Для этого, наверно, сшит.
Когда шуршать ты перестанешь,
Другой в коробке зашуршит.
ФРОНТОВИК
Он вернулся в родную деревню,
Заточил по-хозяйски топор,
И с охотою, с вдохновением
Починил поредевший забор.
Повозился и с печкой, и с банькой:
Здесь поправить, а там — подновить,
Не забыл, как работать рубанком,
Как лучковой пилою пилить.
Залатал похуделую крышу,
Заменил чуть подгнивший порог,
И за сонные грядки вышел,
Где навозный не вьется парок.
«Да, без нас было бабам здесь жутко,
Хоть не рвал землю жуткий металл...»
Курит он и дымит самокрутка.
Всю войну он о доме мечтал.
* * *
А случалась ли эпоха,
Где не проявлялась «плохо»?
* * *
Не суждено владыкой смерти
Стать смертному, вы мне поверьте.
И вам заверить в этом рад
Что суицидник – смерти раб.
* * *
Это, конечно же, горе,
Ежели ты — через лес:
Волк перережет горло,
Руки и ноги отъест.
Многих в лесу этом гробят,
Ибо зверей здесь дома;
Все-таки волк голодный
И ледяная зима…
В городе сытость нас нежит,
Сервиз любой на ура...
Но в подворотне зарежут,
Вытащат зло на-гора.
* * *
Забиты дворы снегом,
Завалены до краев.
И все-таки сыплет с неба
Снег на жилище мое.
Квартира к утру остынет.
Тоски обнажился кинжал
Пустыня. Пустыни. В пустыне.
И даже котяра сбежал.
* * *
Вот так природою задумано:
Она страдает зимней болью.
Но вот теплом весенним дунуло,
И нет коросты снежной больше.
И буйно вспыхивает зелень —
Как светлый миг выздоровления...
Такое же и с нами всеми,
То бишь обычное явление.
* * *
Наверно мы все — биомасса
Простая, не дать, и не взять, —
И ждем своего только часа,
Чтоб форму свою поменять.
По жизни мы были простыми,
С мозгами простого птенца.
Господь нас задумал такими,
Такими нам быть до конца.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
Проповеди : Доверие vs Наука. ч.3-ая. Вавилон. - Доверие Богу Коротко о Вавилоне и его эпохе, как яркому этапу в развитии научного прогресса и продолжению отхода от Бога... перед потопом. В чём ошибка тут не открыто - будет дальше, но сначала, чтобы отличить вредное подам то, что должно быть свое. Истинное познание.
