Добродетель – пусть даже не достигнутая, но желаемая – приносит свет.
В первой главе я попытался рассказать о «ближнем» в мирском понятии, не упоминая о христианстве. Но, если, мы рассмотрим эту тему, с точки зрения христианства, то нам придется здорово потрудится, чтобы понять понятие слово - «ближний».
Прежде всего, мы должны вспомнить христианское правило: « Возлюби ближнего своего, как самого себя». Мы можем повторять Золотое правило - « Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтоб поступали с тобой» - до посинения, однако мы не станем ему следовать, пока не научимся любить ближнего, как самого себя. Но мы не научимся любить ближнего, как самого себя, до тех пор, пока не научимся любить Бога. Но мы можем научиться любить Бога только тогда, когда мы научимся повиноваться Богу.
Чтобы учиться, нужен учитель или учебник, и, слава Богу, такой учебник есть – Святое писание, т.е. Библия.
Только вот понять это учебник трудно. На протяжении тысячелетий, многие пытались достичь совершенства, прислушиваться к голосу совести, понять Библию, но ни один не преуспел в этом полностью.
А нам, простым смертным, что делать? Читая Библию, переворачивая страницу за страницей, мы сталкиваемся с заявлениями, которые, в наших глазах, противоречат друг другу. Что стоит хотя бы одно заявление - «Не убий». Однако это слово, большинство из нас, принимает не в точном переводе. Дело в том, что в греческом языке есть два слова, которые переводятся, как глагол убивать. Одно из них значит, действительно, просто, «убить», тогда как другое – «совершать убийство». И во всех трёх Евангелиях – от Матфея, Марка и Луки – где цитируется эта заповедь Христа, употребляется именно то слово, которое означает «не совершай убийство». Я слышал, что такое же различие существует и в древнееврейском языке. « Убивать » - далеко не всегда означает «совершать убийство», так же, как половой акт не всегда означает прелюбодеяние.
Итак, разобравшись/поняв с одним из заявлений, мы можем приступить к следующему, напоминая себе, без передышки, - стучащемуся отворят. И в то же время, нам можно принять во внимание, что каждый раз, когда мы, в христианской литературе, сталкиваемся с чем-то непонятным, которое не имеет для нас, на данный момент, какого – либо практического смысла, скорее всего, нам надо упустить этот момент. Может, поняв слишком рано, мы бы получили вред.
Начав о «ближнем», мы начинаем задумываться о том, кто есть «ближний». Читая: «Вы слышали, что сказано: «люби ближнего своего и ненавидь врага твоего». *Ага* - говорим мы себе – значит у нас есть враги. Так как же нам любить их? Но, читая дальше, мы слышим твердый приказ: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». « И так будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный».
- А как же с пятой заповедью?: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Исход 20:12), спросят нас. А мы отвечаем, аргументируя пятидесятом стихом от Матфея, 13: - « Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат и сестра и матерь». Мы то помним пятую заповедь, где говорится - «почитай», но ни коим образом не утверждается - «люби». Похоже на «не убий» и « не совершай убийство». Не правда ли? - «Совсем запутались» - скажут некоторые из нас. Но если мы будем продолжать читать этот наш учебник, то мы, вдруг увидим, что что-то когда-то было для нас неясное, становится ярким и понятным. Мы начинаем осознавать, что проблема не в «ближних», а в нас самих. Вот и сейчас, когда я подумал об этом, я понял, что у меня нет особого чувства нежности и любви к себе. Я даже иногда не люблю свое собственное общество. Значит слова «возлюби ближнего своего», очевидно, не означают испытывай нежность к нему или находи его привлекательным. Скорее всего, это имеет в виду Библия, когда говорит, чтобы мы возлюбили врагов своих: мы должны желать им добра, не питая к ним особой нежности. То же самое относится и к нашим «ближним». Возможно, нам будет легче усвоить это правило, если мы вспомним, что именно так любит нас Бог, - не за приятные, привлекательные качества, которыми, по нашему мнению, мы обладаем, но просто потому, что мы являемся одухотворенными личностями. Помимо этого, нас, право же, не за что любить. Ибо мы создания, способные так упиваться ненавистью, что отказаться от нее, порой, мы согласимся даже умереть.
Мы достаточно религозны, чтобы ненавидеть друг друга,но недостаточно религиозны, чтобы любить друг друга. Д.Свифт.
__________________
Светлого Дня!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Привет брату! При том, что вы описали, многие советуют полюбить себя. мне это всегда претило. Даже представить такие упражнения в "любви" противно! Принять себя, как принятого Богом - гораздо ближе. Но при этом всегда присутствуют комплексы, что я недостаточно люблю ближнего, не говоря уже о Боге. А "выдавить" из себя достаточную меру не получается. К тому же, обнаруживаешь недостаток веры. Страха прибавляет непонимание того, как могли евреи, видевшие Бога и Его чудеса каждый день, остаться неверующими, как утверждает Слово. В чем-то мы в еще более худших условиях для веры, чем те евреи (как говорят православные, "апостасийное время"). А смиряться с этим не хочется! Но не знаешь, что посоветовать другим и себе.
Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
